Вкл.
Выкл.
Обычная
версия сайта
Официальный сайт архивной службы Новгородской области

  • Increase font size
  • Default font size
  • Decrease font size

Опубликована статья Струковой «Из истории Новгородского ополчения в Отечественной войне 1812 года.»

Опубликована статья Струковой «Из истории Новгородского ополчения в Отечественной войне 1812 года.»

Отечественные войны в России на протяжении всей её истории отличались особым патриотизмом. Война 1812 года называется Отечественной недаром. Россия вела многие войны, но они были наступательного характера и велись за пределами государства. В 1812 году случилось иначе. России пришлось вести войну оборонительную, в которой участвовала не только армия, но и простой русский народ. Так, с самого начала война приняла характер войны народной, священной.

В ночь на 12 июня 1812 года Наполеон с 600-тысячной армией отборного войска без объявления войны вторгся в пределы России, перейдя реку Неман у литовского города Ковно. Победить покорителя Европы и его «великую армию» — задача не из простых, но усилиями русских солдат и офицеров, крестьян и партизан, и конечно, великих полководцев армия Наполеона была заманена в глубь страны, измотана в сражениях и к концу 1812 года полностью разгромлена. Новгородское ополчение сыграло в этой победе отнюдь не последнюю роль.

На хранении в Государственном архиве Новгородской области находятся фонды, содержащие документы, которые освещают немаловажные события из истории Новгородского ополчения 1812 года. Главным образом это документы Новгородской казённой палаты, Новгородского губернского дворянского собрания и канцелярии Новгородского губернатора.

Незадолго до грозных событий Отечественной войны 1812 года Россия закончила победоносную, но вместе с тем и тяжелую войну со Швецией за завоевание Финляндии, и ещё вела войну с Турцией за черноморские проливы. Обе войны велись успешно, но потребовали большого напряжения сил регулярной армии. Выставить более чем 200 тысяч человек войска Россия не могла, поэтому у Императора Александра был один выход — созвать всеобщее ополчение.1

6 июля 1812 года Его Императорское Величество Александр I подписал манифест о создании ополчения,2 а чуть позже, 18 июля — манифест об организации трёх округов ополчения.3 Новгородская губерния наряду с Санкт-Петербургской вошла в состав второго округа. Первоначальным назначением этих двух ополчений было охрана Санкт-Петербурга и его окрестностей. Ополчение формировалось из всех сословий: дворянства, духовенства, купечества, крестьянства.

Новгородское дворянство без промедления поставило перед собой следующие задачи: составить из воинов, собранных по всей Новгородской губернии 10-тысячный корпус и взять на себя обязательства по снабжению своих людей одеждой, жалованием на 11 месяцев и провиантом.4 В Новгородской губернии тогда числилось 341349 ревизских душ, т. е. мужского населения податного сословия. Было принято постановление забирать в ополчение с 38 душ одного человека.5 Должны были приниматься только здоровые люди, годные для военной службы. О превращении ополчения в регулярную армию после военных действий речи не велось. По окончании войны ополчения должны были быть распущены, а чиновники — вернуться к своей прежней службе.6

На собрании городской думы 14 июля 1812 года Новгородское городское купеческое общество единодушно решило собрать и внести на содержание ополчения сумму 50 тысяч рублей. На каждого купца распределялась определённая сумма в зависимости от имущественного состояния. Ответственными за сборы были выбраны купцы Александр Иванович Лухин, Андрей Иванович Сиговиков, Василий Борисович Тарасов и Пётр Петрович Кошкин. Именно эти лица определяли размер взноса каждого купца, который должен быть внесён по их приказу без промедления и противоречия. Сбор был разложен на 96 человек. Меньшая сумма взноса составляла 100 рублей, большая — 2000 рублей.

Новгородская духовная консистория на нужды для военных сил доставила в Новгородскую казённую палату серебряных вещей весом 37 фунтов 11 золотников — чашки, миски, чарки, — и государственными ассигнациями 3050 рублей. От Хутынского монастыря была ассигнациями доставлена сумма 300 рублей. Игуменья девичьего Духова монастыря лично от себя пожертвовала 25 рублей. Архимандрит Сковородского монастыря Гедеон также от себя пожертвовал своё годовое жалованье в 200 рублей. Учителя Новгородской духовной семинарии, иеромонахи, пономари, послушники — все внесли свою лепту. Общая сумма по ведомости консистории составила 5312 рублей.7

По повелению «главноначальника» над С.-Петербургским ополчением графа Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова в Новгородской губернии должен был быть составлен и отправлен к армии армейский подвижной магазин в числе 900 лошадей с подводами и при них 413 человек погонщиков для обеспечения бесперебойного подвоза продовольствия, фуража и боеприпасов к наступающей армии.8

Единогласным решением новгородского дворянства 21-го июля на должность начальника губернского Новгородского ополчения был утверждён генерал от инфантерии и кавалер Николай Сергеевич Свечин. Также на утверждение в полковники и полковые начальники дружин были представлены: полковник и кавалер Николай Петрович Дирин, полковник Иван Сергеевич Головин, полковник и кавалер Александр Андреевич Погребов и полковник Дмитрий Петрович Десятов.9

3-го августа 1812 года Новгородский гражданский губернатор Павел Иванович Сумароков уведомил новгородского губернского предводителя дворянства о том, что Его Императорское Величество соизволили своим указом, чтобы Новгородское Ополчение состояло в ведении М. И. Кутузова. Впоследствии на место М. И. Кутузова, который отбыл к армии, по приказу Александра I главнокомандующим 2-м округом ополчения был назначен генерал-лейтенант всей артиллерии инспектор барон Иван Иванович Меллер-Закомельский.10

8-го сентября 1812 года последовало распоряжение высшего командования созвать из владельческих имений по одному ратнику с 18-ти душ, по которому надлежало собрать по уездам Новгородской губернии следующее число воинов: с Новгородского — 1282, Крестецкого — 887, Старорусского — 683, Валдайского — 822, Боровичского — 1862, Тихвинского — 990, Устюженского — 1120, Череповецкого — 1059, Кирилловского — 313 и Белозерского — 803 чел. Всего — 9821.11

Новгородское духовенство тоже не осталось в стороне. 16-го июля 1812 года губернскому предводителю дворянства Александру Никитичу Висленеву писал епископ Старорусский Иосиф о зачислении в ополчение семинаристов и других «безместных» людей духовного звания. После военной кампании они были возвращены на прежние места, некоторые умерли и пропали без вести.

На состав внутренней стражи Новгородской губернии была возложена обязанность присмотреть за ратниками ополчения до завершения образования последнего.

По присланным из Ярославской и Тверской губерний правилам, в ополчении полагались ещё и конные казаки, но как бы дворянство ни старалось, за неимением в Новгородской губернии конных заводов, обеспечить ратников ополчения даже сёдлами было невозможно. Ратники принимались в своей обычной одежде, какая у кого есть.12

По приказу Его Императорского Высочества генерал-губернатора Новгородского, Тверского и Ярославского принца Георгия Ольденбургского были выбраны в ополчение с казённой новгородской парусной фабрики 500 человек. Однако встал вопрос: с каких сумм снабдить столько казённых душ одеждой, жалованием и провиантом на целый год? Государю-императору ничего не оставалось, как отдать распоряжение оставить этих мастеровых людей по-прежнему на фабриках в Адмиралтейском ведомстве.13

Оружие для снабжения ратников решено было взять у губернской милиции, оставшейся в городе и снабдить им одну-две роты. Оружие нашлось разного калибра, да и то совершенно разломанное. Из всех можно было починить только 112 ружей. Даже на одну роту этого было недостаточно. Нашли только 225 пик, «годных к употреблению». Ратники вооружались саблями и топорами.14Из Петербургского арсенала было отпущено Новгородскому ополчению 3243 разнокалиберных ружья.15

В Новгороде было сформировано 12 дружин, которые делились на 4 бригады. Накануне выхода на фронт в ополчении насчитывалось 10840 ратников и офицеров: 25 штаб-офицеров, 170 обер-офицеров, 685 урядников. В ополчение также входили 90 писарей, 105 музыкантов и 4 священника.16

Для большего усиления корпуса графа Петра Христиановича Витгенштейна, войска которого стояли под Полоцком, было решено отправить помимо С.-Петербургского ополчения и Новгородское. 15-го сентября из Новгорода в г. Себеж, на юго-западе Псковской губернии, выступил 1-й отряд Новгородского ополчения, состоящий из трёх дружин (2366 нижних чинов и 47 штаб- и обер-офицеров). Меллером-Закомельским были назначены начальники дружин: полковник граф Головин, подполковник Ушаков и подполковник Агибалов. Командиром бригады был назначен граф Головин. 2-й отряд выступил в Себеж 22 сентября и также состоял из трёх дружин во главе с командиром бригады полковником Погребовым. По прибытии в корпус Новгородское ополчение было подчинено начальствующему над С.-Петербургским ополчением сенатору Александру Александровичу Бибикову (внуку генерала-аншефа Александра Ильича Бибикова — усмирителя Пугачёвского бунта), который именовался инспектором С.-Петербургского и Новгородского ополчений.17

Офицеры-ветераны прежних войн настолько быстро вселили воинский дух в своих младших товарищей — молодых офицеров, офицеров из канцелярских чиновников, а также и взятых «от сохи» воинам, — что дружины Новгородского ополчения совместно со своими товарищами из дружин С.-Петербургского ополчения храбро сражались с врагом в первых линиях. 4-я дружина Новгородского ополчения отличилась в сражении 15 ноября под городом Старый Борисов, а 6-я дружина — в сражении 16 ноября при деревне Студенке и реке Березине. 4-я и 5-я дружины показали, что они не уступают в храбрости лучшим воинам. Полковник Погребов, будучи всегда впереди, погиб, получив 8 ран пулями и штыками.18

Как только неприятель начал отступление, русские войска под командованием графа Витгенштейна 19 ноября двинулись от Березины через Молодечны, Сморгон и Ошмяны к Вильне, в ​юго-восточной части Литвы, который и был нами занят 28 ноября. Наши войска готовились к переходу через границу вслед за вражескими силами, которые спасались бегством. Дружины Новгородского ополчения, потерявшие от тяжелых переходов много людей, насчитывали в своих рядах не более 100—150 воинов в каждой. Несколько дружин было оставлено в городах гарнизонами, некоторая часть была отведена для отвода пленных в города России, значительная часть раненых оставалась в госпиталях.

В ведении ополчения находился бригадный лазарет, где старший лекарь Михаил Фельнер, ранее состоявший на прусской службе и вступивший на службу в ополчение с первых дней его формирования, с фантастической неутомимостью день и ночь занимался перевязкой раненых близ мест сражений. За свои заслуги Фельнер, по ходатайству главного по армии медицинского инспектора Якова Вилле, был удостоен награждения "подарком в 400 рублей«.19

В январе 1813 года 1-я и 2-я бригады Новгородского ополчения вступили в Кёнигсберг в «крайне малочисленном и изнуренном состоянии». Оттуда под командованием действительного камергера А. А. Жеребцова дружины двух ополчений двинулись на г. Пиллау — стратегический ключ крепости Кёнигсберг со стороны моря, осадой которого руководил генерал-майор граф К. К. Сиверс. 26 января Пиллау пал. От Пиллау все войска были двинуты к крепости Данцигу, в блокаде и взятии которой Новгородское ополчение приняло деятельное участие. Новгородские дружины насчитывали 500 человек. Погода стояла сырая, туманная и дождливая, дороги были непроходимыми. От горячки умер полковник Дирин, которого судьба лишила возможности умереть на поле сражения рядом со своими воинами.20

Поскольку дружины были очень малочисленны, по прибытии в Данциг было решено провести их переформирование. Из 1-й, 2-й и 3-й дружин Новгородского ополчения была сформирована первая сводная дружина. В начале мая 12 дружин Новгородского ополчения, из которых 3-я и 5-я были ещё на пути из России, были окончательно переформированы в 4 сводные дружины и в 2 бригады по две сводной дружине в каждой. Бригадными начальниками были назначены Деревецкий и Десятов.21

17-го ноября 1813 года в Лангенфуре была подписана капитуляция о сдаче крепости Данцига, а 22 января 1814 года в Вандевре был дан «Высочайший указ» Правительствующему Сенату о роспуске ополчений «по домам». Во избежание беспорядков каждое ополчение должно было следовать домой со своими командующими. Желающим штаб- и обер-офицерам ополчения было предложено по желанию перейти на службу в действующие полки. Новгородское ополчение должно было возвратиться в Новгород через Ковно, Динабург (Даугавпилс) и Псков. Составлялись именные списки людей, находившихся в колоннах, следующих из-за границы в своё Отечество. 8 июня 1814 года дружины Новгородского ополчения возвратились в родной Новгород и были распущены по домам.22

Конечно, французы не дошли до Новгородской земли, но эта война покрыла бессмертной славой доблесть новгородского воинства, не остановившегося ни перед какими жертвами ради спасения своего Отечества.

В память об участии наших ратников в Отечественной войне в новгородском кремле перед зданием губернских присутственных мест был воздвигнут памятник Новгородскому ополчению 1812 года по рисунку архитектора А. П. Брюллова. После открытия в 1862 году памятника «Тысячелетие России», монумент в честь победы 1812 года был перемещён из кремля на площадь к зданию дворянского собрания.23

 

1 Государственный архив Новгородской области (ГАНО). Ф. 104. Оп. 5. Д. 136. Л. 93 об.

2 ГАНО. Ф. 480. Оп. 1. Д. 2258. Л. 1—1 об.

3 ГАНО. Ф. 104. Оп. 1. Д. 31. Л. 1-а.

4 ГАНО. Ф. 141. Оп. 1. Д. 29. Л. 2, 3.

5 Там же. Д. 31. Л. 1-а об.

6 Там же. Л. 2.

7 ГАНО. Ф. 418. Оп. 1. Д. 6. Л. 13—16.

8 ГАНО. Ф. 141. Оп. 1. Д. Д. 31. Л. 4.

9 Там же. Л. 1-а об.

10 Там же. Л. 2 об.

11 Там же. Л. 3.

12 ГАНО. Ф. 138. Оп. 1. Д. 59. Л. 66.

13 ГАНО. Ф. 141. Оп. 1. Д. 29. Л. 5.

14 Там же. Л. 6.

15 Савинова И. Гроза 1812 года и Новгородская земля. Новгород, 1992., с. 15.

16 Там же. С. 15—16.

17 ГАНО. Ф. 141. Оп. 1. Д. 31. Л. 3 об.

18 Там же. Л. 5.

19 Там же. Д. 30. Л.20.

20 Там же. Д. 31. Л. 5 об.

21 Там же. Л. 6.

22 Там же. Л. 9.

23 Савинова И. Гроза 1812 года и Новгородская земля. Новгород, 1992., с. 61.

 

  ГАНО Новости